Буслаев, Федор Иванович - знаменитый филолог (1818 - 97), родился в Керенске (Пензенской губернии), где его отец был секретарем уездного суда. 5-ти лет лишился отца, и мать его переехала в Пензу.Здесь Буслаев поступил в гимназию и по окончании в ней курса в 1834 г. поступил студентом в Московский университет по словесному факультету. Окончив курс в 1838 г., Буслаев был назначен преподавателем во 2-ю московскую гимназию, а в следующем году отправился с семейством графа С.Г. Строганова за границу, где и пробыл два года, переезжая из Германии во Францию и Италию и занимаясь преимущественно изучением памятников классического искусства. По возвращении в Москву (1841) занял должность преподавателя в 3-й гимназии, сохранил в то же время место домашнего учителя в семье графа Строганова, а с 1842 г. был прикомандирован в помощники к профессорам И.И. Давыдову и С.П. Шевыреву. В это же время имя Буслаева впервые появляется под несколькими научными статьями и рецензиями (в "Москвитянине"). Внимание молодого ученого было привлечено в особенности историческим изучением русского языка, к которому он обратился под влиянием "Грамматики немецкого языка" Якова Гримма, - этого классического труда, положившего основу исторической грамматике. В 1844 г. Буслаев издал замечательную по своему времени книгу "О преподавании отечественного языка" (2 тт.; 2-е, сокр. издание, в одном томе, М., 1867), в которой много места отведено рассмотрению данных русской исторической грамматики и стилистики. В отношении стилистики она представляет богатый подбор фактов, извлеченных из известных в то время памятников нашей древней словесности, причем многое темное и загадочное в языке этих памятников получало меткое объяснение. Во многих своих частях эта книга полезна и поучительна еще и теперь. Около этого времени Буслаев сблизился с кружком московских славянофилов: Хомяковым, К. Аксаковым, И. Киреевским и др. Близость к Киреевскому, ставшему в 1845 г. редактором "Москвитянина", дала возможность Буслаеву стать постоянным сотрудником журнала по отделу библиографии и критики, которым он заведывал, поместив в то же время в нем ряд рецензий и две более обширных статьи о "Слове о полку Игореве" в издании Дубенского и об "Общей грамматике" И.И. Давыдова. С 1847 г. Буслаев начал читать лекции русского языка и словесности в Московском университете в качестве преподавателя, а в 1848 г. издал магистерскую диссертацию "О влиянии христианства на русский язык. Опыт истории языка по Остромирову Евангелию". Этот труд имеет более археологический или культурно-исторический характер, чем строго-лингвистический; некоторые из поставленных им вопросов впоследствии с большею точностью и определительностью были рассмотрены Миклошичем ("Christliche Terminologie"); с тех пор открылось вообще много новых материалов для дополнений; но в целом исследование Буслаева и до сих пор еще остается одним из замечательнейших длясвоего времени опытов истории языка, понимаемой в связи с движением жизни и культуры.
Значение БУСЛАЕВ ФЕДОР ИВАНОВИЧ в Краткой биографической энциклопедии
БУСЛАЕВ ФЕДОР ИВАНОВИЧ
Буслаев, Федор Иванович - знаменитый филолог (1818 - 97), родился в Керенске (Пензенской губернии), где его отец был секретарем уездного суда. 5-ти лет лишился отца, и мать его переехала в Пензу. Здесь Буслаев поступил в гимназию и по окончании в ней курса в 1834 г. поступил студентом в Московский университет по словесному факультету. Окончив курс в 1838 г., Буслаев был назначен преподавателем во 2-ю московскую гимназию, а в следующем году отправился с семейством графа С.Г. Строганова за границу, где и пробыл два года, переезжая из Германии во Францию и Италию и занимаясь преимущественно изучением памятников классического искусства. По возвращении в Москву (1841) занял должность преподавателя в 3-й гимназии, сохранил в то же время место домашнего учителя в семье графа Строганова, а с 1842 г. был прикомандирован в помощники к профессорам И.И. Давыдову и С.П. Шевыреву. В это же время имя Буслаева впервые появляется под несколькими научными статьями и рецензиями (в "Москвитянине"). Внимание молодого ученого было привлечено в особенности историческим изучением русского языка, к которому он обратился под влиянием "Грамматики немецкого языка" Якова Гримма, - этого классического труда, положившего основу исторической грамматике. В 1844 г. Буслаев издал замечательную по своему времени книгу "О преподавании отечественного языка" (2 тт.; 2-е, сокр. издание, в одном томе, М., 1867), в которой много места отведено рассмотрению данных русской исторической грамматики и стилистики. В отношении стилистики она представляет богатый подбор фактов, извлеченных из известных в то время памятников нашей древней словесности, причем многое темное и загадочное в языке этих памятников получало меткое объяснение. Во многих своих частях эта книга полезна и поучительна еще и теперь. Около этого времени Буслаев сблизился с кружком московских славянофилов: Хомяковым, К. Аксаковым, И. Киреевским и др. Близость к Киреевскому, ставшему в 1845 г. редактором "Москвитянина", дала возможность Буслаеву стать постоянным сотрудником журнала по отделу библиографии и критики, которым он заведывал, поместив в то же время в нем ряд рецензий и две более обширных статьи о "Слове о полку Игореве" в издании Дубенского и об "Общей грамматике" И.И. Давыдова. С 1847 г. Буслаев начал читать лекции русского языка и словесности в Московском университете в качестве преподавателя, а в 1848 г. издал магистерскую диссертацию "О влиянии христианства на русский язык. Опыт истории языка по Остромирову Евангелию". Этот труд имеет более археологический или культурно-исторический характер, чем строго-лингвистический; некоторые из поставленных им вопросов впоследствии с большею точностью и определительностью были рассмотрены Миклошичем ("Christliche Terminologie"); с тех пор открылось вообще много новых материалов для дополнений; но в целом исследование Буслаева и до сих пор еще остается одним из замечательнейших для своего времени опытов истории языка, понимаемой в связи с движением жизни и культуры. Основываясь на данных сравнительного изучения готского перевода Библии, Буслаев доказывал, что славянский язык задолго до Кирилла и Мефодия подвергся влиянию христианских идей, и что перевод Святого Писания на славянский язык относится к той поре народной жизни, когда в языке господствовали еще во всей силе понятия о семейных отношениях, между тем как в языке готского и древненемецкого переводов Святого Писания замечается гораздо большее развитие понятий государственных. "В истории славянского языка виден естественный переход от понятий семейных, во всей первобытной чистоте в нем сохранившихся к понятиям быта гражданского. Столкновения с чуждыми народами и перевод Святого Писания извлекли славян из ограниченных домашних отношений, отразившихся в языке, сознанием чужеземного и общечеловеческого". В 1855 г., в юбилейном издании Московского университета "Материалы для истории письмен восточных, греческих, римских и славянских", помещен труд Буслаева "Палеографические и филологические материалы для истории письмен славянских", - ряд словарных и грамматических извлечений из рукописей, большею частью русской редакции. В этой работе он впервые касается вопросов истории искусства (интерес к орнаменту), которым начал заниматься еще в 1849 г., изучая иконописный "Подлинник" и лицевые рукописи. В то же время Буслаев не оставлял и своих грамматических занятий, плодом которых явился вышедший в 1858 г. его "Опыт исторической грамматики русского языка", выдержавший с тех пор несколько изданий и долгое время, несмотря на недостатки, сохранивший значение первостепенного труда, обильного материалом, тщательно извлеченным из огромного количества памятников, - труда, влияние которого чувствовалось во многих позднейших исследованиях, посвященных русскому языкознанию. Особенный интерес представляет 2-й том "Грамматики", заключающий в себе русский исторический синтаксис. Написан был этот труд Буслаевым по поручению Я.И. Ростовцева, как руководство для учителей. В тесной связи с этой работой стоит составленная также по поручению Ростовцева "Историческая хрестоматия церковно-славянского и древнерусского языков" (1-е изд., М., 1861), - очень важный сборник, содержащий в себе, между многими уже известными текстами, множество таких, которые впервые были изданы составителем; все тексты снабжены подробными историко-литературными и грамматическими примечаниями. К концу 50-х годов около Буслаева уже образовался кружок его учеников. Явилась возможность основать специальное издание с одним из лучших учеников Буслаева, Н.С. Тихонравовым во главе - известные "Летописи русской литературы и древности", где вместе с редактором и его учителем приняли участие и многие другие молодые представители Буслаевской научной школы. В 1860 г. Буслаев был избран членом Академии Наук. Одновременно с историей языка Буслаев занимался изучением русской народной поэзии и древнерусского искусства. Одним из внешних стимулов к этим занятиям послужило полученное Буслаевым в конце 1859 г. от графа С.Т. Строганова приглашение прочесть Наследнику престола Николаю Александровичу курс "Истории русской словесности, в том ее значении, как она служит выражением духовных интересов народа". Для этого Буслаев должен был переехать в Петербург, работая в то же время над составлением обширного сборника статей и монографий, под общим заглавием "Исторические очерки русской народной словесности и искусства" (2 больших тома, СПб., 1861). В первом томе помещены исследования по народной поэзии: сначала - главы, имеющие предметом поэзию в связи с языком и народным бытом; потом - изучение славянской поэзии сравнительно с поэзиею других народов (германскою, скандинавскою); далее - национальная поэзия славянских племен вообще и, наконец, - русская. Во втором томе рассматриваются народные элементы древнерусской литературы и искусства. Автор является верным последователем гриммовской школы, с ее учением о самобытности народных основ мифологии, обычаев и сказаний - школы, которая в настоящее время уже уступила место теории взаимного общения между народами в устных и письменных преданиях. Многое, что представлялось 30 лет тому назад наследственною собственностью того или другого народа, признается теперь случайным заимствованием, взятым извне вследствие разных обстоятельств, более или менее объясняемых историческими путями, по которым шли различные культурные влияния. Таким образом, большая часть "Очерков" Буслаева в настоящее время, по методу, является уже устаревшею, хотя они и заключают в себе массу интересного и ценного материала. То же нужно сказать и о ряде его статей, напечатанных в 1862 - 71 годах в разных изданиях и повторенных в книге "Народная поэзия" (СПб., 1887), составляющей как бы непосредственное продолжение "Очерков". В 1861 г., окончив свое преподавание Наследнику Цесаревичу, Буслаев вернулся опять в Москву и возобновил свои лекции в Московском университете, получив от него степень доктора русской словесности, после чего был назначен ординарным профессором. В 1863 г. Буслаев выпустил второе издание своей грамматики, значительно измененное и дополненное, и отправился вторично за границу, с намерением заняться историей искусства (главным образом, для изучения русской иконографии, миниатюры и орнаментики). За время своего путешествия Буслаев был избран секретарем Общества любителей древнерусского искусства, основанного при румянцевском музее по его же почину. Через два года (в 1866 г.) вышел большой том трудов этого общества "Сборник общества любителей древнерусского искусства" с длинным рядом мелких статей и рецензий Буслаева и его большой монографией "Общие понятия о русской иконописи", имеющей такое же важное значение для истории древнерусского искусства, как "Исторические очерки русской народной словесности" для истории народной русской словесности и письменности. В 1869 г. он выпустил в свет свой "Учебник русской грамматики, сближенный с церковно-славянскою", а в следующем 1870 г. - "Русскую Хрестоматию. Памятники древнерусской литературы и народной словесности, с историческими, литературными и грамматическими объяснениями, со словарем и указателем, для средне-учебных заведений". Обе эти книги находятся в связи с прежними его чисто научными трудами: "Историческими" грамматикой и хрестоматией, представляя их переработку и приспособление к школьному преподаванию. В 1870 г. Буслаев отправился в третье свое научное путешествие за границу, с целью изучения отношения миниатюры к тексту в Византии и на Западе. В 1874 г. Буслаев предпринял четвертое путешествие за границу. Последующие годы были посвящены преимущественно исследованиям в области древнерусского и византийского искусства. Особенно заинтересовали Буслаева так называемые лицевые Апокалипсисы. Изучая их рукописи в русских библиотеках, Буслаев скоро пришел к необходимости сличения их с иноземными и в 1880 г. снова уехал за границу работать в библиотеках. В следующем 1881 г. он оставил кафедру в Московском университете и весь отдался своим исследованиям, результатом которых явилось в 1884 г. издание "Толкового Апокалипсиса" по рукописям VI-X, XVII вв., с атласом в 400 рисунков, представляющее весьма важный вклад в историю русских лицевых изображений. В 1886 г. Буслаев издал сборник своих статей, 1851 - 81 годы, под заглавием "Мои досуги" (2 тт.). В первый том вошли мелкие статьи по истории искусства классического, средневекового и современного; во второй - статьи преимущественно историко-литературного содержания ("Иллюстрация стихотворений Державина", "Перехожие повести", "Значение романа в наше время" и др.). В следующем году вышел сборник "Народная поэзия. Исторические очерки" (СПб., 1887). В 1888 г. состоялось чествование пятидесятилетней ученой деятельности Буслаева, во время которого он получил длинный ряд адресов, приветствий и других доказательств общего уважения и высокой оценки его научных заслуг. Под конец жизни он потерял зрение и писал мало; последним крупным трудом, вышедшим из-под его пера, были подробные и во многих отношениях интересные "Воспоминания", печатавшиеся в "Вестнике Европы" за 1891 - 92 годы (отдельное издание: "Мои воспоминания", М., 1897). Дополнения к ним появились в "Вестнике Европы" за 1896 г. и в сборнике "Почин" на 1896 г. С 1908 г. выходят в свет его "Сочинения", издаваемые Академией Наук (т. I, 1908 г. и т. II, 1910). См. о Буслаеве биографию А.И. Кирпичникова ("Критико-библиографический словарь" С.А. Венгерова, т. V, СПб., 1897), где имеется почти полный список отдельных оттисков и книг в "Русских Книгах" С.А. Венгерова, т. III, 322 - 325), о юбилее Буслаева см. "Филологические Записки" (Воронеж, 1889); Д.В. Айналов, "Значение Ф.И. Буслаева в науке истории искусств" (Казань, 1898); четыре речи, читанные в заседании отдела Коменского 21 января 1898 г. профессором А.И. Соболевским, академиком А.А. Шахматовым, профессором Н.И. Ждановым и В.А. Воскресенским (СПб., 1898); Е.К. Редин, "Обзор трудов Ф.И. Буслаева по истории и археологии искусства" (Харьков, 1898). Перечень биографических материалов и отзывов о Буслаеве см. у С.А. Венгерова, "Источники словаря русских писателей", т. I, СПб., 1900. С. Булич.
Краткая биографическая энциклопедия. 2012
Смотрите еще толкования, синонимы, значения слова и что такое БУСЛАЕВ ФЕДОР ИВАНОВИЧ в русском языке в словарях, энциклопедиях и справочниках:
- БУСЛАЕВ ФЕДОР ИВАНОВИЧ
(1818-97) российский филолог и искусствовед, академик Петербургской АН (1860). Труды в области славянского и русского языкознания, древнерусской литературы и фольклора, … - БУСЛАЕВ ФЕДОР ИВАНОВИЧ
Федор Иванович , русский … - БУСЛАЕВ, ФЕДОР ИВАНОВИЧ
I академик; род. 13 апреля 1818 г. в Керенске (Пензенской губернии), где его отец был секретарем уездного суда. Мальчику не … - БУСЛАЕВ ФЕДОР ИВАНОВИЧ в Современном энциклопедическом словаре:
- БУСЛАЕВ ФЕДОР ИВАНОВИЧ в Энциклопедическом словарике:
(1818 - 97), филолог и искусствовед. Труды в области славянского и русского языкознания, древнерусской литературы и фольклора, древнерусского изобразительного искусства. … - БУСЛАЕВ, ФЕДОР ИВАНОВИЧ в Энциклопедии Брокгауза и Ефрона:
? академик; род. 13 апреля 1818 г. в Керенске (Пензенской губернии), где его отец был секретарем уездного суда. Мальчику не … - БУСЛАЕВ в Литературной энциклопедии:
Федор Иванович — знаменитый исследователь в области русского яз., устной поэзии, старой письменности и древнерусского искусства. Родился в г. … - ИВАНОВИЧ
Корнелий Агафонович (1901-82), педагог, д.ч. АПН СССР (1968), д-р педагогических наук и профессор (1944), специалист по сельскохозяйственному образованию. Был учителем … - БУСЛАЕВ в Педагогическом энциклопедическом словаре:
Фёдор Иванович (1818-97), филолог, историк искусства, академик Петербургской АН (1860). С 1844 в Московском университете (профессор с 1847). В 1860 … - ИВАНОВИЧ в Большом энциклопедическом словаре:
(Ivanovici) Иосиф (Ион Иван) (1845-1902), румынский музыкант, дирижер военных оркестров. Автор популярного вальса "Дунайские волны" (1880). В 90-х гг. жил … - БУСЛАЕВ в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Евфрона:
(Федор Иванович) - академик, род. 13 апреля 1818 г. в Керенске (Пензенской губ.), где его отец был секретарем уездного … - ФЕДОР
"ФЁДОР Л́ИТКЕ", линейный ледокол рос. арктич. флота. Построен в 1909, водоизмещ. 4850 т. В 1934 (капитан Н.М. Николаев, науч. руководитель … - ФЕДОР в Большом российском энциклопедическом словаре:
ФЁДОР КРЕСТЬ́ЯНИН, см. Крестьянин … - ФЕДОР в Большом российском энциклопедическом словаре:
ФЁДОР ИВ́АНОВИЧ (1557-98), рус. царь с 1584; последний царь из династии Рюриковичей. Сын царя Ивана IV Грозного. Правил номинально. С … - ФЕДОР в Большом российском энциклопедическом словаре:
ФЁДОР БОР́ИСОВИЧ (1589-1605), рус. царь в апр.- мае 1605. Сын Бориса Годунова. При приближении к Москве Лжедмитрия I свергнут в … - ФЕДОР в Большом российском энциклопедическом словаре:
ФЁДОР АЛЕКС́ЕЕВИЧ (1661-82), рус. царь с 1676. Сын царя Алексея Михайловича и М.И. Милославской. Пр-во Ф.А. осуществило ряд реформ: введено … - ФЕДОР в Большом российском энциклопедическом словаре:
ФЁДОР II, см. Теодрос II … - ИВАНОВИЧ в Большом российском энциклопедическом словаре:
ИВ́АНОВИЧ (Ivanovici) Иосиф (Ион, Иван) (1845-1902), рум. музыкант, дирижёр воен. оркестров. Автор популярного вальса "Дунайские волны" (1880). В 90-х гг. … - БУСЛАЕВ в Большом российском энциклопедическом словаре:
БУСЛ́АЕВ Юр. Ал-др. (1929-2001), химик-неорганик, акад. РАН (1984). Тр. по стереохимии комплексных соед. с кратной связью металл - лиганд. Гос. … - БУСЛАЕВ в Большом российском энциклопедическом словаре:
БУСЛ́АЕВ Фёд. Ив. (1818-97), филолог и искусствовед, палеограф, акад. Петерб. АН (1860). Тp. в области слав. и рус. яз-знания, др.-рус. … - БУСЛАЕВ в Большом российском энциклопедическом словаре:
БУСЛ́АЕВ Ал-др Ник. (1894-1976), артист цирка, нар. арт. РСФСР (1963). Работал с И.Н. Бугримовой в возд. аттракционе и как дрессировщик … - ФЁДОР в Словаре для разгадывания и составления сканвордов:
Мужское … - ФЕДОР в словаре Синонимов русского языка:
имя, … - ФЁДОР в Полном орфографическом словаре русского языка:
Фёдор, (Фёдорович, … - ИВАНОВИЧ
(Ivanovici) Иосиф (Ион, Иван) (1845-1902), румынский музыкант, дирижер военных оркестров. Автор популярного вальса «Дунайские волны» (1880). В 90-х гг. … - БУСЛАЕВ в Современном толковом словаре, БСЭ:
Александр Николаевич (1894-1976) , российский артист цирка, народный артист России (1963). Работал с И. Н. Бугримовой в воздушном аттракционе и … - ФЁДОР МИХАЙЛОВИЧ ДОСТОЕВСКИЙ в Цитатнике Wiki:
Data: 2009-09-03 Time: 18:06:14 Навигация Тема = Фёдор Достоевский Викитека = Фёдор Михайлович Достоевский Викисклад = Фёдор Михайлович Достоевский Фёдор … - УШАКОВ ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ
Открытая православная энциклопедия "ДРЕВО". Ушаков Федор Федорович (1745 - 1817), адмирал, святой праведный. Память 23 июля, … - НЕДОСЕКИН ФЕДОР ГЕОРГИЕВИЧ в Православной энциклопедии Древо:
Открытая православная энциклопедия "ДРЕВО". Федор Георгиевич Недосекин (1889 - 1942), священник, священномученик. Память 17 апреля. … - ДОСТОЕВСКИЙ ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ в Православной энциклопедии Древо:
Открытая православная энциклопедия "ДРЕВО". Достоевский Федор Михайлович (1821 - 1881), великий русский писатель. Родился в Москве 30 октября … - ГОЛОЩАПОВ СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ в Православной энциклопедии Древо:
Открытая православная энциклопедия "ДРЕВО". Голощапов Сергей Иванович (1882 - 1937), протоиерей, священномученик. Память 6 декабря, в … - ДОСТОЕВСКИЙ ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ
Достоевский, Федор Михайлович - знаменитый писатель. Родился 30 октября 1821 г. в Москве в здании Мариинской больницы, где отец его … - БУСЛАЕВ ПЕТР в Краткой биографической энциклопедии:
Буслаев (Петр) - дьякон московского Успенского собора, впоследствии живший бельцем. Известен своею поэмой, написанной довольно недурными по своему времени стихами, … - МЕНДЕЛЕЕВ ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ в Большой советской энциклопедии, БСЭ:
Дмитрий Иванович , русский химик, открывший периодический закон химических элементов, разносторонний учёный, педагог и общественный деятель. … - БРЕДИХИН ФЕДОР АЛЕКСАНДРОВИЧ в Большой советской энциклопедии, БСЭ:
Федор Александрович , русский астроном, академик Петербургской АН (1890; член-корреспондент 1877). В 1855 окончил Московский университет, … - БУСЛАЕВ, ВАСИЛИЙ в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Евфрона:
герой новгородского былинного эпоса — см. Василий … - БЕЛЬСКИЕ, КНЯЗЬЯ в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Евфрона:
Из них следующие играли более или менее выдающуюся роль в истории России, преимущественно в царствование Василия Иоанновича и его преемника.1) … - БАХТИН НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Евфрона:
родился 3 янв. 1796 в Туле. Отец его (см. Бахтин И. И.), человек умный, образованный, высокой честности, но наделенный страстной, …
Ещё в середине XIX столетия древнерусским искусством, особенно художественным оформлением рукописей, практически никто не интересовался. Эта область считалась тёмной, недостойной внимания исследователей и общества. Первым, кто начал его изучать, кто открыл его красоту и значение, был Фёдор Иванович Буслаев .
По широте интересов этого человека сравнивали с М.В. Ломоносовым, по работоспособности – с С.М. Соловьёвым, по объёму материала, который он первым ввёл в научный оборот, и по значению его трудов для общества – с Н.М. Карамзиным.
Родился Буслаев в 1818 году в Пензенской губернии. Школьное обучение пробудило в нем «любовь к наукам, которая потом навсегда сделалась предметом и целью всей… жизни», – вспоминал он. Нежно любившая его матушка, женщина сильной воли и высоких моральных качеств, заботилась об образовании и эстетическом развитии сына. Она стала для него близким другом, более того – примером для подражания. «Ты поехал в Москву с хорошей нравственностью, и это в глазах добрых и честных людей ценится лучше графства и княжества» – таково было её последнее благословение сыну, уезжающему поступать в Московский университет. Там, на лекциях историка отечественной словесности С.П. Шевырева, Буслаев впервые почувствовал красоту русского и церковнославянского языка и «сознательно полюбил его». Под руководством Шевырёва он написал первые работы по филологии. Много счастливых часов Буслаев проводил в древлехранилище знаменитого историка М.П. Погодина – своего рода частном музее, в котором помещалось собрание старинных предметов: икон, оружия, монет, наградных знаков, рукописных и старопечатных книг. Именно здесь Федор Иванович учится читать и понимать старинные русские рукописи.
В 1838 году Буслаев, блестяще подготовленный, выпускается из университета и поступает домашним учителем в семью барона Л.К. Боде, а потом к графу С.Г. Строганову – попечителю Московского учебного округа, образованнейшему человеку своего времени. Граф принял искреннее участие в судьбе юноши. Чтобы заниматься с его детьми, Буслаев едет в Европу. Прежде бедному молодому человеку, сироте такое не могло и присниться…
Усадьба С.А. Строганова в Братцево.
Фёдор Иванович ставит себе целью продолжить образование, изучить античную культуру, выработать эстетический вкус, прикоснувшись к красоте, и стать лучше, духовно чище, он «заранее мечтал пересоздать себя и преобразовать». Эта поездка не только имела для него познавательное значение, но и определила его судьбу. Он осознал, что жизнь без изучения искусства для него немыслима.
Буслаев возвращается в Москву, и начинается его научная деятельность, такая же обширная, как и его познания (только языков за свою жизнь он выучил около десятка). В какой только области гуманитарного знания ни оставил он свой след! Филолог, историк языка, исследователь древнерусской и западноевропейской литературы, доктор русской словесности и искусства, литературный критик, Федор Иванович стал основателем мифологической школы и сравнительно-исторического метода в отечественной филологии. В 26 лет он издаёт учебник «О преподавании отечественного языка», а в 1858 году по поручению Я.И. Ростовцева пишет «Историческую грамматику русского языка» для военно-учебных заведений. Эти его труды были высоко оценены современниками и переиздаются до сих пор. В 1859-1860-х он преподавал историю русской литературы цесаревичу Николаю Александровичу. Буслаев очень внимательно относился к личности ученика, к его интересам и способностям, а его лекции завораживали слушателей и заражали их страстной заинтересованностью к предмету. Отдавал он им и свободное время, приглашая к себе домой для занятий с рукописями, а также для бесед, о которых сохранилось много благодарных воспоминаний. Федор Иванович всегда очень радовался, если кто-то из его учеников добивался больших результатов, чем он сам.
Буслаев дружил и со славянофилами, высоко ценя «их нравственное достоинство, безукоризненную чистоту помыслов», и с западниками, причём сам себя не относил ни к тем, ни к другим. Он принимал некоторое участие в общественной жизни, являясь одним из членов-учредителей Московского славянского комитета (1858), но политика его совершенно не интересовала. «Для меня нет ничего скучнее, чем тарабарская грамота политических дебатов», – говорил он. Буслаев вырос в эпоху господства романтизма, когда «вся обстановка жизни, всё ежедневное с его толкотнёй и суматохой…казалось пошлым и невзрачным.., надобно было уноситься от всех этих дрязгов в необозримую даль прошедшего и в фантастических потёмках средневековья искать светлые идеалы своих тревожных мечтаний». Романтиком он остался до конца жизни. Служение науке всегда было для него главным: «Истинный учёный, равно как и истинный поэт, не станет мешать в грязь действительности своих высоких идей… истинная наука, неподкупное искусство также чисты и светлы, как и сама религия», – писал он в дневнике.
Разносторонние интересы Федора Ивановича объединяло одно – любовь к русской народности во всех её проявлениях: её отражение в жизни языка, литературе, искусстве и фольклоре. Изучение русского искусства, художественного украшения рукописей стало делом его жизни, и в этой сфере он стал подлинным новатором.
Один из его учеников, Н.М. Гутьяр, вспоминал, что «красота во всех своих проявлениях всегда сильно подкупала Фёдора Ивановича. Поклонник изящного, он многое мог простить ради эстетических достоинств явления или факта». Вот эту-то красоту он и смог увидеть в древних русских и славянских рукописях. И не просто увидеть, а донести до общества, доказать ему, что наши «лицевые» рукописи прекрасны, а наше древнее искусство ничем не хуже европейского, просто до Петра Iони развивались в разных направлениях.
Русский лицевой Апокалипсис. 1884.
Впервые русское искусство заинтересовало Буслаева в 1849 году, когда он прочёл монографию своего наставника С.Г. Строганова о Дмитриевском соборе во Владимире. Книга, по собственному признанию ученого, открыла его глазам «новую область для исследований… богатых материалов русской монументальной и художественной старины в сравнительном изучении их с средневековыми стилями византийского и западноевропейского искусства». Кроме того, граф Строганов собрал в Москве богатую коллекцию старинных икон, с которой мог познакомиться и Буслаев. Благодаря Строганову же Буслаев узнал об иконописных подлинниках, т.е. руководстве для мастеров – в каком виде писать священные лица и события, не отступая от церковного предания. С тех пор он увлёкся изучением «лицевых» рукописей, иначе говоря, рукописей, текст которых дополняется и объясняется миниатюрами. Федор Иванович скупал их на книжных рынках и составил значительную коллекцию. Она была доступна и для его учеников. В 1880-х годах часть её он отдал в библиотеку историко-филологического факультета (позже передана в Фундаментальной библиотеке университета). Другая часть попала в Московскую Публичную Императорскую библиотеку и Румянцевский музей.
В 1855 году, по указанию С.П. Шевырева, Ф.И. Буслаев подготовил для юбилейного издания, посвящённого столетию Московского университета, описание нескольких ценнейших рукописей из Синодальной библиотеки. Труд этот сопровождался приложением – раскрашенными снимками живописно оформленных листов. Целью этой работы было – «дать точное понятие об орнаментации заставок и заглавных букв русских писцов XI-XVI вв». Тогда Буслаев впервые приступил к изучению русского орнамента – делу, которым он с таким удовольствием и любовью занимался до конца своей жизни.
В 1860-м Буслаев печатает сборник статей «Исторические очерки русской народной словесности и искусства». Во второй том вошли такие статьи, как «Изображение страшного суда по русским подлинникам», «Византийская и древнерусская символика по рукописям от XV до конца XVI века», «Для истории русской живописи XVI века». Это издание снабжено большим количеством миниатюр с «лицевых» рукописей, так как Буслаев считал, что не обращать внимание на миниатюры и не изучать их научно «значило бы не исчерпывать вполне всего, что давал писец своим читателям». Выход в свет этого труда имел колоссальное значение для отечественной науки. Буслаев поставил новые вопросы, на часть из которых постарался ответить, а остальные ждали ещё своего решения. Все его работы написаны живым, понятным языком, так чтобы их могли читать даже не специалисты: «Буслаев в своих очерках не спускался до публики, а поднимал её до науки».
Образцы письма и украшений из Псалтыри с восследованием по рукописи XV века. 1881.
В 1864 году было создано Общество древнерусского искусства при Московском Публичном музее. Буслаев стал одним из его основателей и первые три года – секретарём. Целью общества явилось собирание и изучение памятников древнерусского искусства, преимущественно иконописи, и распространение знаний о ней. Общество издавало журнал, а в 1866 году выпустило первый сборник исследований, где Буслаев опубликовал статью «Общие понятия о русской иконописи». В ней ученый показал значение лицевых подлинников для изучения древнерусских икон. Главный его вывод: русская иконопись так же, как и западная, – наследница византийского искусства. Но если на Западе его развитие вылилось в стремление к красоте, изяществу и утратило глубину религиозного смысла, то русское искусство сохранило, в ущерб красоте, благородство и чистоту строгого церковного стиля. Этим оно и ценно. Фёдор Иванович полагал, что необходимо поддерживать зарубежных исследователей, интересующихся древнерусским искусством, распространять знания о нём не только в России, но и за границей. Он сам послал несколько своих рукописей в дар профессору Пиперу, основателю Берлинского христианского музея.
Федора Ивановича тревожило то, что иностранцы из-за своей некомпетентности крайне негативно отзываются о русском искусстве, а из-за отсутствия собственных исследований, русские люди верят иностранным. В 1877 году известнейший французский учёный и архитектор Виоле-ле-Дюк по заказу русского правительства издал исследование об орнаменте в русских рукописях, невысоко его оценив и сделав вывод о сильном восточном влиянии в нём. Буслаев опроверг его выводы и доказал его некомпетентность в этой области. Эта рецензия стала самостоятельным исследованием Фёдора Ивановича об орнаментах в древних славянских и русских рукописях. Он выделяет «византийский» и «чудовищный» орнамент, рассматривает их эволюцию, сравнивает с орнаментом византийских рукописей и западноевропейским «романским» орнаментом. Орнамент для него – не просто украшение текста, но выражение художественных представлений, вкуса писца, да и читателей рукописи. Чуть позже ученый напишет ещё две работы по орнаменту в славянских и русских рукописях.
В конце 1870-х годов Буслаева избрали почетным членом Общества любителей древней письменности, для которого он обещал сделать подробное описание двух апокалипсисов XVI века. Постепенно эта работа переросла в огромное исследование. В течение восьми лет Буслаев изучил около 60 лицевых апокалипсисов, а решив сравнивать их с западными, поехал опять в Европу за необходимыми рукописями (1880). Он постарался дать настолько подробное описание миниатюр, чтобы люди, не имевшие под руками атласа с иллюстрациями, могли их себе представить. Буслаев лично следил за тем, как снимают копии с миниатюр для атласа иллюстраций. За эти восемь лет он потерял зрение… В 1881-м он ушёл из Университета и полностью погрузился в это исследование, которое принесло ему впоследствии мировую известность. Свой грандиозный труд он посвятил памяти наставника, графа Строганова. До сих пор исследователи обращаются к этой фундаментальной работе.
В 1888 году вся учёная Россия отмечала пятидесятилетие научной деятельности Буслаева, а в 1897-м скорбела по поводу его кончины. Этот удивительно цельный и при этом многогранный человек, скромный, готовый помочь каждому, кто нуждался в его поддержке, отдавший всю свою жизнь служению науке, оставил о себе добрую память – и как о человеке, и как об учёном. Филолог, археолог Вс. Миллер, ученик Буслаева, так отозвался об учителе: «Он был прежде всего учёный художник, высокий служитель не только науки о поэзии, но и поэзии науки».
II гимназия, где осенью 1838 – весной 1839 года начинал преподавательскую деятельность
Ф.И. Буслаев (Москва, улица Спартаковская, дом 2). Открытка
Фёдор Иванович Буслаев (1818-1897) - русский языковед, фольклорист, историк искусства, педагог.
Родился 13 (25) апреля 1818 году в городе Керенске Пензенской губернии в семье судебного чиновника.
В 1833 году окончил пензенскую гимназию и поступил на словесное отделение философского факультета Московского университета (окончил в 1838 году).
Большое влияние на формирование мировоззрения Буслаева оказали лекции профессоров С. Шевырева, М. Погодина и других выдающихся ученых. Ещё в студенческие годы стал полиглотом, овладел санскритом и древнееврейским.
По окончании университета Буслаев преподавал русский язык в гимназиях Москвы и давал частные уроки. В эти годы начал публиковать научные труды по методике преподавания русского языка (О преподавании отечественного языка , 1844, и др.). Будучи домашним учителем в семье графа Строганова, в 1839-1841 гг. жил в Германии и Италии, изучал труды по языковедению и истории В. Гумбольта и Я. Гримма, а также археологию и историю европейского искусства.
В 1847 году - преподаватель, с 1859 года - профессор Московского университета. Впоследствии был избран действительным членом Российской Академии наук.
В 1850-е годы писал как труды по языкознанию (Опыт исторической грамматики русского языка , 1858, и др.), так и рецензии на произведения современных ему писателей - К. Аксакова, А. Хомякова и др. В центре его научных интересов находились проблемы изучения диалектов, связи истории языка с историей страны. Публиковал в печати многочисленные статьи на эти темы - Об эпических выражениях украинской поэзии (1850), О народности в древне-русской литературе и искусстве (1857), Песни древней Эдды о Зигурде и муромская легенда (1858) и др.
В 1860 году прочёл курс истории русской словесности наследнику престола Николаю Александровичу (сыну Александра II).
В 1861 году издал труд Историческая хрестоматия церковнославянского и древнерусского языков . В Хрестоматию вошли 135 произведений , некоторые были подготовлены к печати по рукописям и опубликованы впервые.
Буслаев относил себя к русской школе , приверженцами которой были также А.Н. Афанасьев, А.А. Котляревский и другие филологи. По его мнению, народное мировоззрение, народная мораль проявляются в первую очередь в языке и в мифологии . Народная поэзия, в понимании Буслаева, является нравственным идеалом. Называя «славянофильскую самостоятельность» одной из ложных и вредных для науки крайностей, Буслаев тем не менее считал ее «гораздо достойнее подначального западничанья».
В 1887 году Буслаев издал еще один труд - сборник статей Народная поэзия. Исторические очерки . В книгу вошли статьи не только о русской, но и о европейской литературе - Русские духовные стихи (1861), Русский богатырский эпос (1862), Песня о Роланде (1864), Испанский народный эпос о Сиде (1864), Сравнительное изучение народного быта и поэзии (1872) и др. Буслаев считал, что корни европейского фольклора следует искать на Востоке.
В 1860-1870-е годы Буслаев совершил несколько заграничных путешествий - выезжал в Чехию, Германию, Италию, Францию, Швейцарию, где изучал историю искусства. Результатом этих поездок явилась статья Общие понятия о русской иконописи (1866) и др. работы по истории живописи, иконографии, миниатюры, орнамента.
Мировую славу принесла Буслаеву книга Русский лицевой апокалипсис. Свод изображений из лицевых апокалипсисов по русским рукописям с XVI в. по XIX (1884), в которой ученый проследил связь между памятниками искусства, литературы и фольклора. Буслаев обнаружил также связь между памятниками искусства Византии, Западной Европы и Древней Руси.
В 1886 году издал книгу Мои досуги , в которую вошли статьи о современной ему литературе - о произведениях Н. Карамзина, И. Крылова, М. Погодина и др. писателей, а также работа О значении современного романа и его задачах . Незадолго до смерти завершил работу над мемуарами Мои воспоминания (1890-1892), которые, потеряв зрение, надиктовал. В этой книге Буслаев описал свои детские и студенческие годы, своих великих современников Н. Гоголя, Т. Грановского, П. Чаадаева, И. и П. Киреевских и др.
Литература
Буслаев Ф.И. Сочинения , тт. 1-3. СПб - Л., 1908-1930
Смирнов С. Ф.И.Буслаев . М., 1978
Чурмаева Н. Ф.И.Буслаев . М., 1984
ПО МАТЕРИАЛАМ ЭНЦИКЛОПЕДИИ
Федор Иванович Буслаев (1818-1897) - выдающийся ученый-энциклопедист, ему принадлежат исследования в области изучения литературы и народной поэзии, древнерусского и византийского искусства, языкознания и филологии. Его творчество рассматривается как этап развития не только русской, но и мировой филологической науки. Особенность его подхода к изучению литературы связана с пониманием народности и языка. Работы Ф. И. Буслаева, в частности «Исторические очерки русской народной словесности и искусства» (т. 1-2, 1861) дают образцы филологического подхода к исследованию эпической, лирической поэзии, мифа, сказания, так как они рассматриваются в органической связи истории языка, народной поэзии и мифологии.
Ф. И. Буслаев написал также работы «О влиянии христианства на славянский язык: Опыт истории языка по Остромирову Евангелию» (1848) и «Историческая грамматика русского языка» (1858), его интересовали принципы преподавания словесности, которые он изложил в работе «Преподавание отечественного языка» (1844). Ф. И. Буслаева называют одним из основоположников сравнительно-исторического метода в филологии. Буслаев считал, что язык влияет на мышление, в нем отражается жизнь народа. Взгляды Буслаева на язык выражены в работе «Историческая грамматика русского языка», которая при жизни автора выдержала пять изданий. Ему также принадлежит «Историческая грамматика по церковнославянскому и древнерусскому языку» (1861), которая включает историко-литературный и лингвистический комментарий важнейших письменных памятников средневековой Руси.
В работе «Исторические очерки русской народной словесности и искусства» Ф. И. Буслаев рассматривает язык в период доисторический, анализируя эпическую поэзию, мифологию, показывая связь между языком, законами, обычаями и обрядами, считая, что в слове, языке запечатлевается знание человека, национальная картина мира: «В самую раннюю эпоху своего бытия народ имеет уже все главнейшие нравственные основы своей национальности в языке и мифологии, которые состоят в теснейшей связи с поэзиею, правом, с обычаями и нравами. Народ не помнит, чтобы когда-нибудь изобрел он свою мифологию, свой язык, свои законы, обычаи и обряды. Все эти национальные основы уже глубоко вошли в его нравственное бытие, как самая жизнь, пережитая им в течение многих доисторических веков, как прошедшее, на котором твердо покоится настоящий порядок вещей и все будущее развитие жизни. Потому все нравственные идеи для народа эпохи первобытной составляют его священное предание, великую родную старину, святой завет предков потомкам. Слово есть главное и самое естественное орудие предания. К нему, как к средоточию, сходятся все тончайшие нити родной старины, все великое и святое, все, чем крепится нравственная жизнь народа» (4, с. 1).
Язык и поэзия взаимообусловлены, в понимании Ф. И. Буслаева. Начало поэтического творчества - в темной, доисторической глубине, когда созидался самый язык, происхождение языка - это первая, «самая решительна я и блистательная попытка человеческого творчества. Слово не условный знак для выражения мысли, но художественный образ, вызванный живейшим ощущением, которое природа и жизнь в человеке возбудили. Творчество народной фантазии непосредственно переходит от языка к поэзии» (4. с. 1).
Поражает внимание Ф. И. Буслаева к структурирующему значению слова, классифицирующему принципу отношения к реальным вещам, предметам, к речи. Врезаясь в глубину человеческих понятий через слово, Ф. И. Буслаев анализирует основные термины и понятия литературы: басня, поэма, стих, слово, песня, поэзия, миф и т.д.: «Хотя древнейшая словесность всякого народа имеет характер по преимуществу поэтический, однако обнимает не одну только художественную деятельность, но бывает общим и нераздельным выражением всех его понятий и убеждений. Поэтому поэзия получила в языке обширнейшее значение. Во-первых, как сказка или басня , она называется от глаголов сказывать , баять , точно так, как санскритское “гад” - говорить и наше “гадать” переходят в литовское gied - mi уже в значении “пою”; греческое слое; - сначала речь, слово, и потом та?тсг| - поэма, стих; немецкое saga, sage - то же, что наше сказка; наконец, у пас, в древнейшую эпоху, слово употреблялось в значении греческого гтто“Слово о полку Игореве” и др. Во-вторых, так как слово и мысль в языке тождественны, то поэзия получает название не только от слова, как внешнего выражения сказания, но и от мысли вообще: так, от санскритского “ман” - думать происходит существительное мантра - совет, слово, а потом гимн, священная песнь, как малороссийское дума употребляется в смысле песни, от глагола думать. В-третьих, как слово есть вместе и действие, поступок человека, так и поэзия получает название от понятия о деле: от санскритского kpi - делать существительное карман - дело, а по-латыни того же корня и того же образования carmen - значит песнь; то же и в греческом языке донора, то есть стихотворение, от noieco - делаю. В-четвертых, в языческие времена поэт почитался человеком знающим, мудрейшим, потому и назывался вещим , а следовательно, был вместе с чародеем, точно так, как прилагательное вещий образует от себя в сербском существительное ejeiumay - колдун. Как латинское carmen (корень car-, - men - окончание), так и наше слово чара одного происхождения, от санскритского kpi, другая форма которого чар , потому что к и ч в санскрите, как и у нас, - звуки родственные. Что же касается до вставки а в форме чар , образовавшейся из kpi, то она встречается, по грамматическому закону, весьма часто. - Такой же переход понятий видим в готском runa, имеющем в финском языке значение песни, а в немецких наречиях значение тайны, загадки, чародейства. В-пятых, так как с понятием песни соединяется и понятие о музыке, то славянское гусла от глагола гуду первоначально значит песнь , потом чарование (курсив автора. - К. Ш. у Д. Я), а наконец и языческая жертва и жертвоприношение, языческий обряд, в готском hunsl, англосаксонское и скандинавское husl.
Наконец, поэзия в древнейшую эпоху была выражением не только мифа и языческого обряда, но и судебного порядка; потому у римлян carmen имело значение судебного изречения, закона; точно так и славянское ВЬщба, кроме чарования и поэзии, имело смысл и юридический, как видим из чешской поэмы “Суд Любуши”» (4, с 5-7).
Язык, по Ф. И. Буслаеву, как древнейший памятник доисторической жизни народа свидетельствует, что разнообразие нравственных интересов народа в первобытный период подчинялось «стройному единству». Это единство, «духовный деятель» - язык, так как в строении его отображается не мышление одного человека, а творчество целого народа. «По мере образования народ все более и более нарушает нераздельное сочетание слова с мыслью, становится выше слова, употребляет его только как орудие для передачи мысли и часто придает ему иное значение, соответствующее не столько грамматическому его корню, сколько степени умственного и нравственного образования своего» (4, с. 7). Так же, как творился язык, образовались и мифы народа, его поэзия. Собственное имя города или какого-нибудь урочища вызывало в памяти сказку, сказка основывалась на предании, частью историческом, частью мифическом; миф одевался в поэтическую форму песни, песни пели на торжествах, пирах, свадьбах, похоронах.
Говоря о происхождении поэзии, мифов, сказаний, Ф. И. Буслаев утверждает, что народ не помнит начала своим песням и сказкам. «Ведутся они испокон веку и передаются из рода в род, по преданию, как старина» (4, с. 16). По Ф. И. Буслаеву, все концентрируется в языке, слове. Язык и слово - свидетельство «сверхъестественной силы», заложенной в языке и творчестве человека, что выражалось в языческих представлениях народа, запечатленных в слове: «... слово, речь, вещба, с одной стороны, выражали нравственные силы человека, с другой - стояли в тесной связи с поклонением стихиям, а также с мифическим представлением души в образе стихий. Потому, чтобы понять первобытное значение поэзии, надобно постоянно иметь в виду живую, ничем не разрешимую совокупность всех этих понятий и представлений, соединенных со значением речи» (4, с. 18).
Поле зрения исследуемых текстов расширяется. Ф. И. Буслаев анализирует эпические предания, эпические приемы, утверждая сложное взаимодействие между языком и эпическими произведениями, а внутри эпических произведений показывает взаимосвязь между разными жанрами эпического. В основе всех этих трансформаций и преобразований лежит язык как материал литературы: «Не в одних только поэмах и сказках народ сохраняет свои эпические предания, но и в отдельных изречениях, кратких заговорах, пословицах, поговорках, клятвах, загадках, в приметах и вообще в суевериях, хоть и в мерной речи выражающихся. Все эти разрозненные члены одного общего сказочного предания, взятые в совокупности, составляют то целое, которое хотя и не высказалось во всей полноте и нераздельности ни в одной народной поэме, однако всеми чувствовалось и сознавалось, как родное достояние предков. Ни один из разрозненных членов баснословного предания не живет в народе отдельно, сам по себе: все они взаимно переходят друг в друга, связываются крепкими узами поверья, сцепляются и перемешиваются, подчиняясь игривой фантазии народа, изобразительной и художественной. Мы увидим, как загадка переходит в целую поэму, и поэма сокращается в загадку; пословица рождается из сказания и становится необходимою частью поэмы, хотя и ходит в устах народа отдельно; клятва и заговор, составляя оторванный член предания, развиваются на целое сказание или составляют обычный прием в эпическом рассказе; даже примета, обыкновенно подразумеваемая, а не высказываемая, иногда является обильным источником эпическому вымыслу» (4, с. 33).
Ф. И. Буслаев большое внимание уделял преподаванию русского языка. В 1844 г. вышла его знаменитая книга «О преподавании отечественного языка», которая представляет собой как раз опыт филологического подхода к преподаванию языка. В ней даются начала грамматики, риторики, пиитики, чтения, письменные упражнения и типы текста, связанные с ними, опыты преподавания, материалы для русской грамматики и стилистики. Рассуждая о родах существительных, Ф. И. Буслаев дает семантическую классификацию существительных, выделяя: царство животных, деревья и растения, царство ископаемых, воду, воздух, небо и звезды, мир, землю, страну, путь, тело, его части, части растения, земледелие, город, место, корабль, лодку, храм, дом, оружие, болезнь, смерть. Есть в этой работе синтаксические заметки, ономатика, то есть учение об имени, в которую входят: слово, поэзия, чародейство, знание, вещь, мир, пространство и время, душа, жизнь, познавательная способность, чувства, искусство, наука, нравственные понятия, правда, вера, блаженство, судьба, Бог. Анализируются изобразительные выражения, связанные с бытом воинским, юридическим, религиозным, семейным и общественным и т.д. Как видим, язык изучается в единстве с искусством, в том числе народным, опора делается на разговорную речь, художественные тексты.
Русская словесность, русская филология формировалась во взаимодействии с опытом зарубежных филологов, в том числе и в педагогике. В преподавании языков Ф. И. Буслаев видит два рода их освоения: филологический и лингвистический, при этом он ссылается на грамматику немецкого языка Я. Гримма: «Для первого язык есть только средство к изучению древней литературы, но средство, неистощимо богатое содержанием. Цель филолога достигнута, если он мало-помалу сживается с древним языком и, долго и непрерывно упражняясь вглядываться в него и чувственно и духовно, так усваивает себе его образ и состав, что свободно может употреблять его, как собственное врожденное достояние, в разговоре и чтении памятников литературы отжившей. Содержание и форма взаимно условливаются друг другом, так что с возрастанием уразумения речи и поэзии богатеет и содержание для грамматики. Идет она шагом более твердым, чем смелым, с взглядом более здравым, нежели проницающим вдаль па богато разнообразной поверхности, и, кажется, боясь исказить ее, не любит вскапывать ее в глубину. Такая грамматика преимущественное внимание обращает на синтаксис, которого нежная ткань дает знать о цветах и плодах изучаемой почвы и в котором особенно высказывается душа языка. Она не заботится о происхождении изменчивых звуков и отдельных форм, довольствуясь тщательным и обычным употреблением их в речи. В учении об образовании слов занимается она не столько обнажением корней, сколько производством и сложением слов. Все правила языка направляются к лучшим произведениям литературы и неохотно распространяются на области языка, не обработанные искусством и запущенные. Все грамматическое изучение неукоснительно служит критике словесных произведений, полагая в том свое призвание и цель.
Другой род изучения, лингвистический, углубляется в язык, как в непосредственную цель свою и менее заботится о живом и целом выражении. Действительно, можно изучать язык сам по себе и открывать в нем законы, наблюдать не то, что на нем выражается, а то, что живет и вращается в нем самом. В противоположность предыдущему, такое языкоучение можно назвать членоразлагающим, ибо оно более любит разнимать по частям состав языка и высматривать его кости и жилы, менее заботясь наблюдать свободное движение всех его членов и подслушивать нежное его дыхание» (5, с. 28).
Как видим, Ф. И. Буслаев конкретизировал подходы к изучению языка и текста: собственно лингвистический путь связан с тем, что мы сейчас называем парадигматикой и синтагматикой языка, соотношением единиц языка и единиц речи; второй путь - филологический (у Ф. И. Буслаева он назван первым), когда язык и его речевая данность - текст - рассматриваются с учетом того, как «правила языка направляются к лучшим произведениям литературы», то есть изучаются язык, речь, текст в их эстетических функциях.